В канун юбилея - 75-летия Валентина Распутина - в издательстве «Алгоритм» вышла книга «Эти 20 убийственных лет. Валентин Распутин - беседы с Виктором Кожемяко».

«Почти двадцать лет, с небольшими перерывами, - пишет Валентин Распутин во вступлении, - вели мы эти беседы, итожа годы и происходившие в них события. За это двадцатилетие Россия пережила много что - и расстрел парламента, и смены президентской власти, и царство Березовского и Гусинского, и дефолт, и чехарду правительства, и принятие закона о продаже земли, и гибель «Курска», и парад олигархов на подиуме самых богатых людей планеты, и выборы, выборы, выборы... Выборы превратились в примету нашего времени, в «единственное, что нам не изменит». В это двадцатилетие на земле и под землёй полыхали пожары, большие реки и малые ручьи с небывалым бешенством выбрасывались из берегов и шли на приступ человеческих поселений на севере и юге, на западе и востоке, урожаи сменялись недородом, калёные зимы вползали в неотапливаемые квартиры, падали самолёты... И продолжалась Чечня...»

И вот взорванный октябрь кровавого девяносто третьего года. Закрывается газета «Правда», занимавшая оппозиционные позиции, её старейший обозреватель Виктор Кожемяко ищет собеседника.

А тут сорок два литератора выступили с письмом в «Известиях», в коем требовали от правительства «решительных действий». Подписи Валентина Распутина под вышеупомянутым письмом не было. Виктор Кожемяко позвонил Валентину Григорьевичу с просьбой об интервью, и писатель мгновенно согласился.

Так, в декабре «расстрельного 93-го», в газете появилась первая беседа журналиста с писателем, получившая название «Нет, не кончено с Россией...».

Приверженцы «чистой литературы» укоряли Валентина Григорьевича Распутина за уход в публицистику, упрекая его, что не дело художника размениваться на мимолётную суету. Забывая, что Достоевский вёл «Дневник писателя», Толстой «не мог молчать». Проза вскипала гневом и не искала художественных одежд, хотя художник всегда оставался художником в опрятности речи, ясности определений, глубине взгляда.